Уход министра Мустяцэ обнажил примечательный политический феномен, мимо которого нельзя пройти без глубокого анализа. Тем более что за ней последуют другие, а миф о незаменимом премьере-технократе получает прямой удар в солнечное сплетение. Главный вопрос звучит так: «Кому нужно, чтобы правительство Тофана пало до декабря?!» Вы скажете — «злонамеренные» группы, «гибриды», пророссийские силы. Безусловно, они тоже, но не только они.
Василе Тофан был избран именно потому, что не принадлежал системе, что включает и правящую на протяжении шести лет партию. После инцидента с MoldATSA только человек без партийного билета мог вернуть правительству хоть какую-то долю доверия со стороны разочарованного общества. Однако хорошо известно: одиночку, не примкнувшего ни к одной из сторон, некому защищать.
Источник силы нового премьера неотделим от источника его главной уязвимости: независимость, благодаря которой он получил эту должность, оборачивается слабой привязкой к партии власти, которая смотрит на него с нарастающей враждебностью. Факты подтверждают эти рамки: из 16 министров 12 назначены по партийной линии, а не по принципу меритократии. Удары пришлись исключительно по кадровым назначениям самого премьера: первый министр рухнул через 72 часа, следующий может пасть в самое ближайшее время. Зона поражения миллиметр в миллиметр совпадает с периметром автономии Тофана. Ничего личного, просто политика.
Кто так сильно желает «добра» новому премьеру?
Желающих наберется на удивление много, и, как ни парадоксально, они гармонично смыкаются со всех сторон. Региональные элиты, или районные «бароны», не поддерживают идеи премьера Тофана, поскольку для них реформа административно-территориального устройства (APL) означает ликвидацию их «вотчин» перед местными выборами 2027 года. Падение правительства означает отсрочку или похороны этой реформы. Они уже заставили правящую партию в 2021 году отказаться от реформ, и, будучи достаточно финансово благополучными, они могут вести свои игры. Партиям нужны голоса, а главная ставка — это территориальная реформа.
Другим заинтересованным игроком является тот, кто потерял бы от налоговой реформы (отмены ряда налоговых льгот), кто потерял бы деньги и имеет адвокатов и медиаресурсы. Отставка А. Мустяцэ сопровождалась спекуляцией о том, что она якобы была вызвана «налоговой реформой», которую он сам опроверг, однако кто-то целенаправленно вбросил это объяснение и придал ему ускорение. Тот, кто связывает отставку правительства с налоговой реформой, попросту стремится сохранить свои финансовые привилегии. Честная оговорка: мотив вполне понятен.
Премьер Тофан пообещал в парламенте борьбу со «сверхвысокими зарплатами» в государственных учреждениях, а это означает много сотен людей на государственных предприятиях и в контрольных ведомствах, которые получают чрезвычайно высокие зарплаты и не хотят уходить. CNA (Национальный центр по борьбе с коррупцией) расследует найм на госпредприятиях после MoldATSA и увольнения уже начались. Каждое открытое дело — это мотивированный игрок, причем у этих игроков есть особое свойство: им не нужно светиться, так как они уже находятся там, где принимаются решения — с доступом к архивам, календарю назначений и схемам согласования. Будучи выходцем из этого ведомства ( ANSA — агентство по безопасности пищевых продуктов), Мустяцэ пришел в Минсельхоз с намерением взять под контроль сертификацию, экспортные разрешения и субсидии AIPA (агентство по интервенциям и платежам в сельском хозяйстве) — то есть ключевые финансовые потоки, что и сделало его чужаком для прежних бенефициаров этой системы
Борьба за выборы 2028 года также играет свою роль. Статья 80 Конституции не позволяет действующему президенту баллотироваться на новый срок в 2028 году, а у правящей партии нет четкого преемника. Поскольку президентство остается единственным реальным призом, несколько игроков хотели бы, чтобы их шансы не были омрачены успешным премьером. Таким образом, Василе Тофана сразу видят потенциальным кандидатом в президенты, даже если он не баллотировался и, возможно, этого не желает. Именно поэтому претенденты обращаются к архивам, избирательно извлекая компрометирующие свидетельства о личных выборах премьер-министра, не «отфильтрованных» партией власти. Очевидно, что отставка «министров Тофана» создает прецедент, ограничивает его следующий шаг, а те, кто мог бы остановить удар, не сделали этого из-за соучастия или интереса.
Гипотеза о спецслужбах (deep state) открыта, но неподкреплена: все, что появилось до сих пор, связано с открытыми источниками: реестрами, судимостью 2018 года, отчетом Счетной палаты, партийными архивами, но мы допускаем, что у некоторых лиц в спецслужбах разгорелись политические аппетиты.
Что в сухом остатке?
Без сомнения, в этих условиях пророссийским партиям не нужно делать абсолютно ничего. Каждая сожженная в кризисе неделя из «окна 2026–2027 годов» отодвигает реформу после местных выборов 2027 года, а каждый раунд сдвигает нарратив от «реформы против захвата» к «все они одинаковы» — нарративу, с которым они входят в 2027 год. Это единственный игрок, для которого даже провал всех остальных — выигрыш.
Любопытно, как авторы операции по смещению Мустяцэ создают эффективный веттинг для премьера. В узкой прослойке управленческой элиты, насчитывающей всего пару тысяч человек, у каждого специалиста с реальным отраслевым бэкграундом обязательно найдется прошлое. У него есть шрамы. Если правилом становится то, что «любое прошлое дисквалифицирует», подходящими остаются только те, у кого нет истории: любители устриц, элитный клуб «поклонников правящей партии», определенные политические сегменты диаспоры, то есть именно те, кто понятия не имеет, как работает AIPA, ANSA, министерства или таможня. Веттинг без откалиброванного порога не разоружает чистоту, он ее клонирует. В то же время избирательная толерантность превращает баронов вокруг политики в склады боеприпасов. Местные бароны не уничтожаются, а лицензируются: терпят тех, кто помечен как полезный; их досье не закрываются — они хранятся на складе, а неиспользованный склад компромата — это параллельная система управления: любой игрок с прошлым предлагается в «лизинг» кому угодно, в любой момент. Избирательная толерантность — это не просто политический выбор, это матрица штамповки изъянов власти.
Уход Мустяцэ сигнализирует о том, что премьер Тофан не способен отстоять собственные кадровые решения перед оппонентами, использующими против них архивный компромат. Возможно, даже партия, из которой он вышел, структуры deep state или кандидаты, оставленные на скамейке запасных. Отсюда вывод — отставка — это урок для других министров: не показывай себя, не ускоряй процессы, потому что кто-то в любой момент помнит твое прошлое. Таким образом, способность к реформам становится обратно пропорциональной глубине компрометирующего архива. Честные намерения на вершине, полная неподвижность внизу — без всякого противоречия.
Между тем Республика Молдова должна поставлять результаты, а вехи первых кластеров носят административный, а не законодательный характер: они требуют функциональных агентств со стабильным руководством. Баланс: 2 премьера за 9 месяцев, ушедший за 72 часа министр, другие, готовящиеся уйти в ближайшие дни, ANSA без гендиректора, обезглавленное Минсельхоз усиливают кризис.
Возможные сценарии и выходы из тупика
Рассмотрим решения, которые могли бы разорвать модель шантажа. Новые правительственные кабинеты создаются с трудом и потребляют много ресурсов, как случаи Румынии или Бельгии, где легитимное правительство отсутствовало почти 2 года. В этих условиях веттинг должен происходить до назначения ,с опубликованными методологией и пороговыми значениями, которые превращают «разоблачение» в «предварительную декларацию» и выбивают оружие из рук того, кто его вбрасывает. Таким образом, в результате публикация в СМИ запускает официальную проверку со сроками и заключениями вместо немедленной отставки, иначе презумпция невиновности оказывается перевернутой с ног на голову. Однако это требует независимых институтов, которых в нынешней Молдове нет, поскольку любые решения проходят через канцелярию партии власти и ее интересы. Одновременно с этим избирательная лояльность — когда клятва верности гарантирует прощение, а компромат пускают в ход избирательно, а не держат мертвым грузом, — свидетельствует о глубоком кризисе государственного аппарата.
Каковы возможные сценарии? Назначение сменщика из президентского резерва или обоймы партии власти подтвердит аппаратную расправу по принципу «премьер руководит, но кадровые решения принимает партия». Синхронизация атак с ключевыми точками законодательного календаря — будь то территориальная реформа, бюджет или пересмотр льгот — выдаст долгосрочный план по устранению Тофана до конца 2026 года. Вброс оперативных материалов вроде банковских проводок или прослушек укажет на прямое подключение спецслужб и их их сателлитов из мелких партий. Если же после сдачи кадровых позиций премьера оставят в покое, значит, вся эта кампания затевалась лишь для урезания его самостоятельности. Наконец, привычка списывать любые провалы и сливы на мифический «след Плахотнюка» без единого доказательства лишь подчеркивает интеллектуальный тупик и ограниченность самой партии власти.
Очевидно, что кабинет Василе Тофана рухнет не из-за избытка недругов — они есть у любого правительства. Его падение станет неизбежным потому, что критический момент выживания наложился на непопулярные реформы, которые правящая партия откладывала последние шесть лет — от административно-территориального деления до пересмотра льгот и зачистки кадров, — на фоне сопротивления внутренних тяжеловесов. Шанс устоять появится только в том случае, если эти задачи оперативно и грамотно возьмет на себя новый глава кабмина, способный говорить с обществом на понятном языке и вернуть утраченное доверие.
ИСТОЧНИК: ZIUA